Дэвид Хокни: «Между мной и ван Гогом не может быть особенной конкуренции»

/ Арт-рынок - объявления / Выставки / Дэвид Хокни: «Между мной и ван Гогом не может быть особенной конкуренции»
Дэвид Хокни: «Между мной и ван Гогом не может быть особенной конкуренции»

Ваша картина «Портрет художника» («Бассейн с двумя фигурами») недавно была продана за рекордную цену. Меня интересует необычность картины.

Я хотел показать работу на выставке в Нью-Йорке. Начал писать ее по двум фотографиям, но через некоторое время подумал, что угол между двумя фигурами неправильный, потому что человек у бассейна на самом деле не мог видеть пловца. Я узнал, где была сделана фотография. Оказалось, что это на юге Франции. Поехал туда и сделал несколько рисунков, а затем вернулся в Лондон и рисовал около трех недель, работал по 12 часов в день.

Это трехметровая картина, и нужны сверхусилия, чтобы закончить ее за три недели!

Да, так и было. «Мистер и миссис Оззи Кларк» («Мистер и миссис Кларк и Перси», 1970–1971. — TANR) заняли шесть месяцев.

А чем вас так привлекают бассейны? Вы прямо-таки бросаете вызов способам изображения воды.

Меня всегда интересовала вода, стекло. Помню стихи Джорджа Герберта (поэт-метафизик XVII века. — TANR): 
A man that looks on glass,
On it may stay his eye;
Or it he pleaseth, through it pass,
And then the heav’n espy.
Человек, смотрящий на стекло,
Глазами упирается в него;
Но если он проникнет сквозь преграду,
То взгляд небес получит он в награду.
В Калифорнии я понял, что бассейны чем-то похожи на то, что описано в этом стихотворении. Можно смотреть на поверхность воды, а можно — сквозь нее. Но как изобразить воду, чтобы это не выглядело как фотография, как замороженный момент? Мои танцующие линии не кажутся замороженными. Я сделал только дюжину бассейнов, я не делал их много. Множество людей имеют столько же детей — но я детей не делал, я всегда интересовался другими вещами.

Говорят, что своими изображениями бассейнов вы критикуете абстрактное искусство. Думали ли вы, что это может быть так прочитано?

Абстракция была необходима Европе и Америке, и в 1950–1960-х годах в этой области были сделаны великие заявления. Я думаю, что этих заявлений было много, слишком много. Я тоже был под влиянием идей абстракционизма о том, что натурализм — это нехорошо. Но я и сейчас продолжаю быть очарованным натурализмом.

Недавно в Королевской академии художеств в Лондоне вам вручили награду за достижения в области печатной графики. Насколько графика важна для вашей практики?

Первые вещи, которые я сделал в печатной технике, были литографиями в Брэдфордской школе искусств. Я просто напечатал пять или шесть. Позже в Королевском колледже искусств я выбрал отделение гравюры, потому что у меня было мало денег. На отделении живописи давали всего три картона, а на отделении гравюры выдавали много пластин, поэтому я мог продолжать работать. Я сделал несколько офортов, и в 1961 году удалось продать один из них. На эти деньги я поехал в Нью-Йорк.

И Нью-Йорк вас вдохновил на новую серию офортов?

Да. Я жил в районе Бауэри. Там обитали бездомные, которых в Лондоне тогда не было, и мне показалось, что Нью-Йорк больше похож на Лондон времен Уильяма Хогарта. Поэтому я задумал свою версию его серии «Похождения повесы», сделал несколько работ. Затем Королевский колледж предложил мне расширить серию. В результате у меня получилось 16 работ, что в два раза больше, чем у Хогарта, и я продал полное издание (комплект) за £5 тыс. На эти деньги я поехал в Калифорнию, жил там полгода и сделал еще больше картин. Так что только тиражная графика и помогала мне долгое время. А затем я сделал еще несколько серий в Калифорнии, с Кеном Тайлером (основатель печатной мастерской и издательства в Лос-Анджелесе. — TANR).

Кен Тайлер — великий мастер печатной графики.

Да. Я делал серию бассейнов на бумаге вместе с ним, все оттиски в ней были самостоятельными произведениями. Я делал еще много эстампов, а затем был большой перерыв. А потом я начал рисовать на iPad и просто посылал эти рисунки друзьям. В итоге мы напечатали какие-то из них. 

Когда я перешел на iPad, я понял, что это новая художественная техника. Вы рисуете на стекле со светящимся фоном. Я был одним из первых, у кого появился iPad; мне его подарили, когда я жил в Калифорнии. Я экспериментировал с ним полгода, стал продвинутым пользователем, испробовал все кисточки. В 2011 году я создал большой цикл «Приход весны» на iPad. Начал с тающего снега и дошел до периода, когда все цветет, это заняло четыре месяца. Я сделал около 90 работ, в конце концов мы выбрали 50, напечатали их, и они были показаны на моей выставке «Большущая картина» в Королевской академии в Лондоне в 2012 году. 

Поверхность iPad близка к офортной пластине или к литографическому камню?

Не совсем, потому что вы рисуете в цвете. И в цвете предустановленном. И затем распечатываете. Меня всегда интересовала печать. Я рисовал на компьютере и раньше, но все это не доходило до законченной работы, потому что не очень-то хорошо для рисовальщика, когда ты рисуешь линию, а она появляется не сразу, все время запаздывает. Но на современных планшетах все по-настоящему отрегулировано — линия появляется именно тогда, когда вы ее проводите. Я собираюсь продолжать свою серию. В марте хочу поехать в Нормандию и написать «Приход весны в Нормандию». 

Он будет отличаться от ваших прежних «Приходов весны»?

Да. Там будет больше цветения — яблочного, и вишневого, и грушевого. Я был в Нормандии и видел гобелен из Байё (памятник средневекового искусства, конца XI века, представляющий собой вышивку по льняному полотну шириной около 0,5 м и длиной почти 70 м; изображает сцены норманнского завоевания Англии и битвы при Гастингсе. — TANR). Думаю, сделаю свою картину как гобелен, начиная с деревьев зимой. Это великая работа, чудесная работа.

Расскажите о выставке «Хокни — ван Гог», которая открывается в марте в Музее ван Гога в Амстердаме.

Думаю, между мной и ван Гогом не может быть особенной конкуренции. Ван Гог — великий-великий живописец. Он мог видеть очень-очень ясно. Я предполагаю, что я могу видеть достаточно ясно, но не так, как ван Гог. Он восхитительный художник. Я только что прочитал его биографию. Она очень хорошая, но в ней упущено кое-что важное… В ней написано о том, какой он был несчастный. Но, когда он рисовал, он не был несчастным! Он любил писать картины. У него были свои идеи относительно цвета и пространства. Да, я согласился на эту выставку. Может быть, будет хорошо, я не знаю. 

Большой рыночный всплеск

«Портрет художника» («Бассейн с двумя фигурами») (1972) был продан осенью 2018 года на Christie’s за рекордные для живого автора $90,3 млн. Картина входит в серию с бассейнами, которую Хокни начал писать в Калифорнии в 1964 году и благодаря которой его творчество в тот период связывают с поп-артом. В «Бассейне с двумя фигурами» в одном из мужчин узнается Питер Шлезингер, большая любовь и «муза» художника, с которым он расстался незадолго до того. «У Дэвида был большой роман с Калифорнией, — вспоминал Шлезингер, — и я был объектом в нем». Картина скомпонована из двух фотоснимков — пловца, сделанного во французском Сен-Тропе, и Шлезингера, сфотографированного Хокни в Лондоне. Первый вариант картины был уничтожен автором, второй написан очень быстро для выставки в Нью-Йорке в 1972 году и продан после нее за $18 тыс.

От поляроида до гипотезы Хокни — Фалько

Дэвид Хокни рано увлекся фотографией и ее влиянием на живопись. В 1964 году он начал делать поляроиды, которые потом использовал как эскизы для своих картин, в 1967 году купил 35-миллиметровую камеру. В начале 1970-х художник изобрел жанр «джойнеров», нечто подобное фотомонтажу — композиции из множества фотографий с одним и тем же изображением в разных ракурсах и фазах движения (в английском joiner имеет несколько значений — это и искусный столяр, и человек, присоединившийся к компании). Эти опыты хорошо вписались в движение фото- или гиперреализма. В 2001 году Хокни опубликовал ставшую сенсацией книгу «Секретное знание: заново открывая утраченную технику старых мастеров» (в русском переводе «Секреты старых картин»), где вместе с физиком Чарльзом М. Фалько утверждает, что реалистичность изображения начиная с эпохи Возрождения достигалась не столько благодаря мастерству художников и их работе с натуры, сколько за счет использования оптических приспособлений: камеры-люсиды, камеры-обскуры, сферических зеркал. Хокни настаивает на том, что с их помощью мастера прошлого буквально проецировали изображение на холст. Это утверждение получило название гипотезы Хокни — Фалько и вызвало множество дискуссий.

По следам Хогарта и Уорхола 

В начале 1960-х Хокни навещает богемный Нью-Йорк, где знакомится с Энди Уорхолом, Деннисом Хоппером, заводит дружбу с музейными кураторами и богатыми коллекционерами, многие из которых потом стали героями его картин. Свою веселую бурную жизнь он запечатлевает в серии офортов «Похождения повесы в Нью-Йорке» по мотивам нравоучительной серии (1732–1735) Уильяма Хогарта и одноименной оперы Игоря Стравинского 1951 года, тогда воспринимавшейся как нечто авангардное. В 1975 году Хокни создаст декорации к новой постановке этой оперы, и она пройдет с триумфом. В 2006-м в Эрмитаже куратор Аркадий Ипполитов объединил всех трех повес на одной выставке — гравюры Хогарта и Хокни сопровождала музыка Стравинского.

Мастер крупной формы 

Если Хокни удастся осуществить свой замысел и написать картину по мотивам средневекового гобелена из Байё, длина которого составляет чуть менее 70 м, то он побьет свои прежние рекорды. Свою самую большую картину «Большущие деревья близ Уортера» (460 х 12200 см) в 2007 году Хокни подарил музею Тейт Бритен, а «Приход весны в Волдгейт, Восточный Йоркшир» (366 х 975 см) в 2017-м принес в дар Центру Помпиду. Гигантомания художника началась с этапной выставки в Королевской академии художеств в Лондоне в 2011 году с говорящим названием Bigger Picture, что можно перевести и как «большущая картина», и как «полная картина», и как «больше чем картина».

Двойные портреты и еще 82 

Дэвид Хокни начал писать большие двойные, или парные, портреты в 1968 году, обогатив почтенную европейскую традицию новой подачей и поворотами. В этом цикле — и «Мои родители» (1977), и портреты однополых пар («Кристофер Ишервуд и Стивен Спендер», 1968), и один из самых знаменитых, «Мистер и миссис Кларк и Перси», где третьим героем, помимо модельера Оззи Кларка и его жены, становится их кот Перси. В 2016 году Хокни представил еще одну серию — 82 портрета, которые он написал за два года, соблюдая им самим же заданные условия. Все модели — а среди них множество знаменитостей, — позировали на одном и том же стуле в мастерской Хокни равное количество сеансов — 3 дня, 20 часов. Все картины имеют одинаковый фон и размер. Шестого марта 2019 года топ-лотом аукциона Christie’s станет двойной портрет «Генри Гельдцалер и Кристофер Скотт» (1969) с эстимейтом в $38 млн.

Самый популярный живой художник

Ретроспектива Хокни в Тейт Бритен в 2017 году стала самой популярной выставкой в истории музея и самой посещаемой выставкой живого художника — ее посмотрело 478 тыс. человек. Еще больше — 620 тыс. — пришло на эту выставку в Центре Помпиду. Сейчас музеи закрепляют успех: можно предположить, что сразу два таких героя, как Хокни и ван Гог, сделают кассу и выставке в Амстердаме.

Источник: www.theartnewspaper.ru


Зарегистрировать отель можно по ссылке - Добавить гостиницу на booking.com, там просто и выгодно