Дмитрий Аске: «На мое творчество повлияли Lego, компьютерные игры и советские мозаики»

/ Арт-рынок - объявления / Выставки / Дмитрий Аске: «На мое творчество повлияли Lego, компьютерные игры и советские мозаики»
Дмитрий Аске: «На мое творчество повлияли Lego, компьютерные игры и советские мозаики»

Как работается уличному художнику в мастерской?

Здесь — комфортно. Мы арендуем мастерскую с моим другом художником Алексеем Лукой. В прошлом году я девять месяцев работал на «Винзаводе», а потом благодаря знакомым переехал в студию на «Кристалле». Работать над выставкой в RuArts я начал в феврале. Она о том, что многим сложно понять, куда двигаться, что в жизни бывают моменты, когда идешь как на ощупь и неясно, что будет дальше. Моя история — про людей, которые ходят на работу, смотрят телевизор, залипают в смартфоне и делают всё, как все, но в глубине души понимают, что что-то не так. Я считаю, что нужно больше думать о том, чего ты хочешь от жизни, а не следовать общепринятым шаблонам и стереотипам. Всего на выставке будет 24 картины из фанеры, и я надеюсь, что еще успею сделать 3–4 скульптуры.

У вас уже проходили крупные выставки? Вы участвовали в международных проектах?

Такая большая сольная выставка у меня впервые. Первая персональная экспозиция была во Vladey в прошлом году, но там было всего восемь работ. В 2016-м, помимо той выставки, я сделал много произведений, но для разных проектов. А в этот раз девять месяцев работаю только над одним, где все нужно было объединить единой темой. В 2005 году у меня с несколькими русскими и бельгийскими художниками была выставка в музее моды ModeMuseum в Антверпене. Тогда это казалось чем-то невероятным. В 2015-м участвовал в коллективной выставке в Лондоне. Я бы и сам хотел курировать нечто подобное. Я вижу, кого можно позвать, как все объединить, но при этом понимаю, что быть и куратором, и участником выставки как-то странно. Хотя я уже был в подобной ситуации на II Биеннале уличного искусства «Артмоссфера» в прошлом году.

Откуда берутся герои картин? Иногда ваши сюжеты напоминают кадры из фильма или киноплакаты.

Сначала я нахожу фотоматериалы, из которых делаю эскизы и собираю композицию как коллаж: лицо может быть с одной фотографии, прическа — с другой, руки — с третьей. Все мои работы собраны, как конструктор, из разных кусочков. Действительно, я иногда делаю скриншоты из фильмов и использую их. Я часто говорю, что на мое творчество повлияли Lego, компьютерные игры, советские мозаики и плакаты. Это вещи, которые незаметно проникли в подсознание еще в детстве. Потом уже мне стало ясно, что все эти синие, красные и желтые цвета во множестве моих работ, как кубики Lego из детства.

Что вас подтолкнуло рисовать на улице?

Я увлекся граффити в 2000 году. Тогда эта субкультура только начала распространяться в России, и меня она очень заинтересовала. В нее обычно попадают подростки в том возрасте, когда тяга к самостоятельности и приключениям зашкаливает, это заложено природой. Именно поэтому граффити до сих пор привлекают молодежь.

После школы я учился на графического дизайнера, но бросил на пятом курсе. В своей ранней графике я старался использовать влияние граффити, делать иллюстрации с буквами и, наоборот, граффити с влиянием дизайна. В 2009 году понял, что типографика интересна только небольшому кругу людей, и начал создавать фигуративные работы. А в 2011-м мне стало скучно просто делать работы на компьютере, и я захотел воплотить их в виде фанерного рельефа.

Но вы решили стать не только художником, но и одновременно заняться исследованием стрит-арта.

С 2005 по 2010 год я работал над созданием печатного граффити-журнала, а с 2009-го продолжаю вести его в формате онлайн-издания о стрит-арте и граффити, которое сейчас называется Vltramarine. За 12 лет у меня накопилось довольно много знаний, и я подумал, что было бы круто ими поделиться. В прошлом году я выиграл грант и сделал цикл из 20 лекций, где подробно рассказал про уличное искусство. И сейчас продолжаю выступать публично.

Вы рассказывали, что почти все «художники уличной волны» пришли из граффити-субкультуры. Путешествуя из Москвы в регионы, я вижу очень много интересных работ, прямо на заборах. Если бы они были перенесены на холст, их можно было бы показать в музее?

Такие трюки проделывали еще в 1970-х. Первая выставка с работами граффити-райтеров проходила в 1973 году в Нью-Йорке. Ребята там писали свои имена на холстах, выставляли эскизы, а галеристы в 1980-х стали представлять это как новое течение американской живописи. До сих пор некоторые райтеры старой школы вроде Сина (Seen) или Крэша (Crash) выставляют в галереях холсты, на которых они написали либо свой псевдоним, либо его фрагмент. На мой взгляд, в 1970–1980-е это еще было интересно, но видеть такое сейчас для меня немного странно. Интересных авторов отличает то, что, начав с тиражирования своего псевдонима, они переходят к другим вещам и можно проследить этапы их творчества. При всем уважении мне неинтересны художники, которые по 20 лет просто пишут свое имя на стенах, поездах и холстах.

Есть ли какие-то главные ошибки начинающих уличных художников? Или наоборот, что нужно делать, чтобы точно привлечь интерес зрителей, галеристов?

Сегодня большинство молодежи ориентируются на такой оксюморон, как «субкультурный мейнстрим». Они повторяют то, что видят у известных художников в Instagram. Я считаю, что не нужно ориентироваться только на субкультуру. Стоит больше смотреть по сторонам, интересоваться искусством, дизайном, кинематографом и другими сферами культуры: любые влияния извне обогащают эту уличную историю. При этом происходит и обратный процесс, субкультура уже давно проникает в искусство, дизайн и моду.

Какое место занимают «художники уличной волны» в мировом сообществе?

Если говорить о России, то активных художников, которых замечают за границей, я могу пересчитать по пальцам. Это Алексей Лука (Luka), Марат Данильян (Morik), Миша Most, Тимофей Радя, Рустам QBic. Но, скажем, в Киеве есть два автора: Владимир Манжос (Waone) и Алексей Бордусов (Aec), раньше это был дуэт Interesni Kazki, — они намного известнее наших соотечественников. Эти художники создали огромное количество росписей по всему миру и участвовали в выставках в Европе и США, а цены на их студийные работы на последней совместной выставке в Нью-Йорке были достаточно серьезными, около $20–30 тыс.

Процесс создания монументальных работ часто связан с риском: кто-то балансирует на серфборде у потока ГЭС, как Hula, кто-то поднимается на сумасшедшую высоту… Для вас ценность такой работы выше, чем созданной в комфортных условиях? Момент риска остается важной частью в создании работ уличными художниками?

Он может добавить известности. Другой вопрос: что делать с этим дальше? Можно один раз засветиться, но что ты будешь делать потом? Ты можешь просто вспыхнуть, все посмотрят ролик на YouTube, но забудут о тебе на следующий же день. Помните, Интернет взорвали фотографии Виталия Раскалова, который залезает на небоскребы? Ты несколько раз посмотришь это, офигеешь, но в какой-то момент уже станет скучно. Риск создает историю, которая привлекает внимание к работе, при этом сама она может быть не такой уж хорошей.

Тогда работы каких художников для вас хороши?

Их очень много. Могу только выделить кого-то, кто придет сейчас в голову. Например, мне нравится, что делали Эрик Булатов и Виктор Пивоваров и как они пишут о себе и своих работах. Нравятся картины Гогена, Кандинского, Вессельмана. Или, скажем, работа Кошута «Один и три стула» меня впечатлила. Еще недавно открыл для себя немца Отто Херберта Хайека. Я с детства помню синюю скульптуру напротив входа в ЦДХ, но узнал о ее авторе только сейчас. Если говорить об «уличной волне», то это бывшие Interesni Kazki, Delta, Aryz, SatOne, El Mac.

Почему музей стрит-арта открылся в Петербурге, а не в Москве?

Петербург же культурная столица! Причем интересно, что музей стрит-арта там есть, а сами питерские художники не так заметны, как их коллеги из Москвы, Екатеринбурга и Нижнего Новгорода. В последних двух городах есть талантливые художники Тимофей Радя, Слава ПТРК, Артем Филатов и команда TOY, которые с территории стрит-арта попали в мир современного искусства. Их работы можно увидеть на Cosmoscow и триеннале в «Гараже».

И кстати, раз уж речь зашла о музеях, посвященных «уличной волне», то в Европе их открылось уже два: MIMA в Брюсселе и Urban Nation в Берлине. Это говорит о том, что развитие направления продолжается.

Выставка Дмитрия Аске «Сквозь туман» откроется в галерее RuArts 2 ноября.

Leave a Reply