Тканые стены: как Анни Альберс победила предрассудки Баухауса

/ Арт-рынок - объявления / Выставки / Тканые стены: как Анни Альберс победила предрассудки Баухауса
Тканые стены: как Анни Альберс победила предрассудки Баухауса

Когда Анни Фляйшман поступила в Бау­хаус в 1922 году, ее не смутила знаменитая бедность школы. Ученица из богатой семьи — ее мать происходила из издательской династии Ульштайн — Фляйшман спокойно отнеслась к необходимости спать на соломенном матрасе и мыться холодной водой. А вот что ее неприятно поразило, так это принятое в Баухаусе отношение к женщинам. Основатель школы Вальтер Гропиус открыто не допускал учениц к занятию такими, по его выражению, «тяжелыми ремеслами», как столярное дело, работа по металлу и — странным образом — живопись, побуждая их посвятить себя книжному переплету или ткачеству. Фляйшман, приехавшая в надежде продолжить занятия живописью, с недовольством взялась за последнее. «Я думала, что ткачество — для слабаков, — вспоминала она в интервью полвека спустя. — Одни нитки, и ничего больше».

Ко времени этого интервью отношение Фляйшман — а благодаря ей, и всего мира — к «ниткам» сильно изменилось. Выйдя замуж в 1925 году и взяв фамилию мужа, художника Йозефа Альберса, она получила известность как Анни Альберс (1899–1994) — одна из самых выдающихся художниц по текстилю ХХ века. Да и самому термину «художник по текстилю» мы во многом обязаны ей. 

История Баухауса

Высшая школа строительства и художественного конструирования Staatliches Bauhaus была открыта в 1919 году в Веймаре, через шесть лет переехала в Дессау и окончила существование в 1933 году в Берлине. В программе Баухауса был зафиксирован очевидно утопический призыв: «Давайте вместе придумаем и построим новое здание будущего, в котором все сольется в едином образе: архитектура, скульптура, живопись, — и которое, подобно храмам, возносившимся в небо руками ремесленников, станет кристальным символом новой, грядущей веры». За время существования Баухауса программа его обучения многократно менялась, что неудивительно: каждый из преподавателей имел свой взгляд на искусство, а ими в разное время были такие великие новаторы, как Тео ван Дусбург, Иоханнес Иттен, Василий Кандинский, Пауль Клее, Эль Лисицкий, Ласло Мохой-Надь. Однако в истории Баухаус остался символом утверждения принципов, определивших развитие архитектуры и дизайна XX века, а его первый директор Вальтер Гропиус — реформатором художественного обучения. 

Первая персональная выставка художницы прошла в 1949 году в Музее современного искусства (MoMA) в Нью-Йорке. Список материалов, из которых были изготовлены экспонаты, свидетельствовал о радикальных переменах: черный целлофан, рафия и медная шениль; пшеница, трава и бечевка; деревянные рейки и шканты. С 1922 года представление о том, что такое «нитки» и что такое ткачество, успело сильно измениться. 

Это произошло в результате тихого переворота, который совершила Альберс. Когда в 1927 году в Баухаусе наконец-то открылся долгожданный факультет архитектуры, женщин предсказуемым образом старались на него не допускать — их заявки на поступление отклонялись со стандартным ответом о том, что все места уже заняты. Представительницы «прекрасного пола», как выражался Гропиус, должны были заниматься не строительством, а внутренним убранством: украшать дом и быть его украшением. Реакция Альберс на такое отношение угадывается в работе, которая принесла ей диплом школы в 1929 году, когда директором Баухауса был уже не Гропиус, а его преемник Ханнес Мейер.

Мейер заказал ей настенное полотно для нового лектория. Альберс создала штору с функционалом стены: сотканная из хлопка, шенили и целлофана, она не только отражала свет, но и поглощала звук. Художница назвала это «текстильной инженерией». Незадолго до того эксцентричный, но блестящий ученик Баухауса Зигфрид Эбелинг переосмыслил стену как мембрану, «пористую… формальную, а не субстанциональную». Если мужчина-баухаусовец говорил о мембранных стенах, то Альберс подошла к тому же вопросу с другой стороны: она делала мембраны, которые вели себя как стены.

Баухаусная семья

В новой биографии Йозефа Альберса описаны обстоятельства его знакомства с Анни

Charles Darwent. Josef Albers: Life and Work. Thames & Hudson. £24,95. На английском языке

Аннелизе Фляйшман приехала в Веймар, чтобы поступить в Баухаус, но ее не приняли. Анни обратилась за помощью к одному из студентов школы — «тощему, полуголодному вестфальцу с неотразимой белой челкой», как она описывала его спустя много лет. Он помогал Анни делать упражнения по конструированию из бумаги, его звали Йозеф Альберс. Фляйшман снова подала заявку и на этот раз поступила. В декабре того же года она попала на первое в своей жизни празднование Рождества в Баухаусе. Она стушевалась, когда Вальтер Гропиус в костюме Санта-Клауса начал раздавать подарки. К удивлению Анни, один из подарков предназначался ей — перевязанная золотой тесьмой репродукция «Бегства в Египет» Джотто с открыткой от Йозефа Альберса. Они поженились три года спустя. Позднее оба стали преподавателями в Баухаусе, и их пара была единственным равным союзом двух художников в преподавательском составе школы. «Альберс женился на девушке из Баухауса, у него была баухаусная семья, — отмечал один немецкий историк. — Он внедрил идеи Баухауса во все аспекты своей жизни. Он был баухаусным человеком до мозга костей». 

При всем том Альберсы не то чтобы очевидно подходили друг другу. Когда они познакомились, Йозефу Альберсу было 34, он был сыном маляра из шахтерского городка в Руре. Анни Фляйшман было 22, и она была дочерью ассимилировавшихся берлинских евреев, крестивших детей в лютеранской церкви. Ее мать Тони Ульштайн происходила из выдающейся издательской династии: издательскому дому Ullstein Verlag принадлежали Berliner Zeitung и другие уважаемые газеты; кроме того, он выпускал книги таких авторов, как Эрих Мария Ремарк. Аннелизе воспитывала ирландская гувернантка в доме со множеством слуг; ее мать была чемпионкой по теннису. Семьи Фляйшманов и Альберсов были предельно далеки друг от друга. Несмотря на это, родители Анни быстро приняли ее будущего мужа, чего нельзя сказать о семье Йозефа.

Эта идея замаскированного строительства так и осталась с ней. В уже упомянутом интервью она сравнивает ткачество не с живописью, а с архитектурой. «Живопись создается нанесением краски на некую поверхность, — рассуждала Альберс, — скульптура использует имеющийся материал… Ткачество ближе всего к архитектуре, потому что это строительство целого из отдельных элементов».

Как подсказывает само название «Баухаус», которое буквально переводится как «дом строительства», архитектура играла ключевую роль в проекте Гропиуса. Поскольку женщины были исключены из этой сферы, Альберс искала способы обойти исключение. И именно в этом переосмыслении строительства в полной мере раскрылся ее талант.

Когда Альберс приехала в Баухаус, практиковавшееся там ткачество соответствовало представлениям Гропиуса о женственности этого занятия. «В ранние годы, — вспоминала она, — это было чем-то вроде хобби, вроде романтического рукоделия, где тебе предлагалось делать красивые наволочки… и яркие скатерти». Ко времени закрытия школы в 1933 году ткацкая мастерская — а в 1931-м Ханнес Мейер назначил Альберс ее руководителем, — радикально изменилась. Текстиль был одним из немногих продуктов Баухауса, пользовавшихся коммерческим успехом и добившихся главной цели, которую ставила перед собой школа, — нести высококачественный дизайн в массы.

В итоге в полной мере этот проект удалось воплотить не в Германии, а в Америке, куда в 1933 году Альберс вместе с мужем Йозефом бежала от нацистов, и в первую очередь в сотрудничестве с мебельным магнатом Флоренс Нолл, которое началось в 1951 году и продлилось три десятилетия. Но все-таки лучше всего суть творчества Альберс отразилась на выставке в МоМА: ее тканые работы висели на декоративных перегородках, которые она тоже соткала. 

Тейт Модерн
Анни Альберс
До 27 января 2019

Источник: www.theartnewspaper.ru