Search

Три выставки недели

Передвижники и импрессионисты. На пути в ХХ век

ГМИИ им. А.С.Пушкина. До 25 февраля 2018

Выставка традиционно приурочена к «Декабрьским вечерам Святослава Рихтера» — музыкальному фестивалю искусств, который проходит в стенах музея уже более трех десятков лет. Куратором тоже уже традиционно выступает Ирина Александровна Антонова, бессменный директор музея с 1961 года, а с 2013 года — его президент. Идею такой выставки-сравнения — импрессионистов и передвижников — Ирина Антонова вынашивала долгое время, считая давно назревшей задачей показать национальное своеобразие русского искусства второй половины XIX века в контексте общеевропейского с его тогдашним центром в Париже. Эта идея, в свою очередь, удивительным образом совпала с позабытой уже публикацией в далеком 1974-м статьи на ту же тему — «Передвижники и импрессионисты» — крупного историка искусства Нины Александровны Дмитриевой (1917–2003). Она и стала путеводным ориентиром для открывшейся выставки под кураторством Антоновой и специалистов двух музеев — ГМИИ и Третьяковки. В экспозиции, занимающей Белый зал и колоннаду главного здания музея, около 80 работ, главным образом живописи. Вещи импрессионистов и следующего поколения французских художников начала ХХ века — целиком из коллекции ГМИИ, c ее всем известными именами. Огюст Ренуар, Клод Моне, Эдуард Мане, Камиль Писсарро, Винсент Ван Гог, Пабло Пикассо. И работы исключительно шедевральные: «Завтрак на траве» Моне, «Кабачок» Мане, «Портрет актрисы Жанны Самари» Ренуара, «Прогулка заключенных» Ван Гога. Русские работы предоставили Третьяковка, Русский музей и другие. И здесь, как и во французской подборке, — имена и работы практически все хрестоматийные: «Дети» Валентина Серова, «Перед исповедью» Ильи Репина, «Сибирская красавица» Василия Сурикова, «Прачки» Абрама Архипова. Необычно в этой экспозиции увидеть их рядом, не забывая, что они создавались буквально в одни и те же годы. В чем они схожи, в чем расходятся — вот что предлагают кураторы определить для себя зрителю. И те и другие отошли от академической живописи, чтобы погрузиться в реальную жизнь, но видели свои задачи по-разному, хотя были совпадения и в темах, и даже в чисто живописной технике у того же Репина или Коровина, например. Французы — гедонисты, а русских художников волнуют социальные проблемы, в пейзажах у импрессионистов приоритет колорита, техника свободного дробного мазка и света, у передвижников — лиризм природы. Параллелей и расхождений здесь предостаточно, и зрителю скучать не придется точно.

Третьяков.doc

Мультимедиа Арт Музей, Москва. До 4 февраля 2018

Казалось бы, личность и творчество Сергея Михайловича Третьякова (1892–1937), писателя, поэта, драматурга и сценариста, во всех этих ипостасях проявившего себя ярко и самобытно, — тема скорее для выставки литературной, с авторскими рукописями, фотографиями, прижизненными изданиями, фрагментами из фильмов и спектаклей. Все это есть в полном объеме и на выставке в МАММ, приуроченной к 125-летию Третьякова и открывшей фестиваль, посвященный его творчеству, уже стартовавший в Москве (до 9 февраля 2018). Однако выставка, подготовленная совместно с Музеем Маяковского и с предоставлением материалов другими крупными российскими музеями, а также Музеем современного искусства в Салониках, РГАЛИ и Госфильмофондом, получилась визуально очень впечатляющей. Помимо текстов и фотографий, туда вошли еще афиши, эскизы костюмов и декораций к спектаклям и фильмам, воссоздающие насыщенный событиями жизненный путь Третьякова, трагически оборвавшийся в 1937 году, и возвращающие нас в поистине революционные для всех искусств 1920-е. Третьяков работал с Маяковским и Мейерхольдом, Эйзенштейном и Родченко, Любовью Поповой и Эль Лисицким, Брехтом и Хартфилдом. На выставке — фотографии деталей оформления Поповой пьесы Третьякова «Земля дыбом» в постановке Мейерхольда в 1922-м, ее же политический лозунг для спектакля, Эль Лисицкий представлен в фото за работой над спектаклем «Хочу ребенка» Третьякова в театре Мейерхольда (1929). В 1923 году Третьяков стал членом редакции журнала «ЛЕФ», а в 1930-е, откликнувшись на призыв отображать строительство новой жизни в новой стране, ездил по Союзу, писал очерки и репортажи, иллюстрированные легендарными фотографами — тем же Родченко (в экспозиции — его обложки к журналу ЛЕФ), Игнатовичем и Патрусовым, публиковавшимися в тех же изданиях, что и Третьяков, и тесно с ним контактировавшими — особенно Родченко, о чем свидетельствует замечательный портрет Третьякова, снятый фотографом в 1928 году. В целом более 100 экспонатов, литературных, художественных, театральных, воссоздающих впервые все грани неординарной личности самого Третьякова и лишний раз подтверждающих, что 1920-е были временем не только великих экспериментов, но и синтеза всех искусств.

Вадим Гиппенрейтер. От тишины до взрыва.

ВДНХ. Павильон № 59. До 25 февраля

Фотограф с необычной для этой профессии судьбой — вот первое впечатление от знакомства с биографией Вадима Гиппенрейтера (1917–2016). Из семьи царского офицера и сельской учительницы, с детства обожал лыжи, став в 1937 году первым чемпионом СССР по горным лыжам, через два года поставил еще один рекорд, первым спустившись на лыжах с Эльбруса, работал долго спортивным тренером. При этом еще и окончил Московский художественный институт, где учился на скульптора. Откуда же тогда появилась фотография? Снимать на камеру Гиппенрейтеру нравилось с детства, но профессионально заниматься фотографией он стал уже после войны, с конца 1940-х, а в начале 1950-х состоялся и его дебют как фотографа — для «Окон Известий». Но и став профессионалом, вступив в 1959-м в Союз журналистов СССР, Гиппенрейтер стоял особняком среди других замечательных мастеров отечественной фотографии, которые в первую очередь снимали репортажи, запечатлевая исторические события страны, ее достижения на стройках века. Гиппенрейтер же предпочитал всему этому еще не тронутую человеком красоту природы. Будучи страстным и неутомимым путешественником, он побывал в самых труднодоступных географических точках на разных концах необъятной страны, которая называлась тогда СССР. Это и гейзеры Камчатки, и пустыни Средней Азии, уральская тайга и даже среднерусская полоса, где, оказывается, тоже еще осталась нетронутая природа. Его фотографии извержения вулкана на Камчатке в 1975 году облетели весь мир, сделав имя автора еще и международным. Однако в пейзажных фотографиях Гиппенрейтера нет ни модного сейчас «экологического» подтекста, ни стремления поразить зрителя эффектной кадрировкой и безупречной техникой. В них есть другое — магическая аура тишины, создающая некое «второе измерение», заставляющее в момент созерцания этих снимков забыть про суетное, преходящее и задуматься о том, что человек на самом деле лишь частичка Вселенной.




Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *